Русское чаепитие

Друзья, братья и сестры!

Предлагаем вашему вниманию произведения Аникеевой Ирины Вадимовны – поэта, члена Союза русских, украинских, белорусских писателей АРКрам. Ирина Вадимовна родилась в г. Симферополе в 1965 г. Пишет стихи с детства. Печаталась в коллективных сборниках и в периодических изданиях. Дипломант Ялтинского IV Международного поэтического фестиваля «Чеховская осень» 2011 г.

Глубокий вдох

Люблю игру полутонов и буйство красок,

Размытость линий берегов, их диковатость.

Нетронутые дерева и пышность кроны;

Когда злаченая листва желтей короны.

Волнующий морской прибой из детских сказок,

И облака надголовой со сменой масок;

И ветра властного порыв и гор вершины.

Все это, как природы вдох и вдохновение.

А выдох – это не итог, а обновление.

Радуга

В ладонях Господа полоска семицветья

Дугою изогнулась в улыбке к небесам.

Гроза умчалась прочь.

А грохот поднебесье затих.

И Божью милость оказывают нам нам:

И воздух, и земля, и увлажненность пыли

С приятным ароматом, бодрящим все вокруг;

И солнечный поток, где радости цветные

В дорожке поднебесной собрались в полукруг.

Как будто хоровод меж небом и землею,

С грозою распрощавшись, Бог с легкостью пустил,

Раскрасив этот мир цветною полосою,

Он музыку небес в палитру превартил.

Журавли

Они летят на юг. Им север неприятен порывами арктических ветров;

Так манит юг к себе: край райской благодати – убежище у дальних берегов.

Они летят на юг, курлыча на прощанье, ведь лето им и ближе, и родней.

Так журавлиный клин льет слезы в расставанье, в сентиментальной слабости своей.

Далекий перелет протестом обозначен к зиме суровой с ледоставом рек.

Ведь поздней осенью не может быть иначе – не изменить давнишних им примет.

Они летят на юг. И мысль о возвращенье  заложена им впрок, как постулат.

В движении вперед – далекий путь к спасенью, а истины момент – полет назад.

Хозяйка медной горки

Понурый вид, усталый взгляд — она стоит у перехода.

Стакан пластмассовый прижат к груди, как ценная икона.

На донце пара медяков – ничтожна утренняя милость.

Октябрь. Холодно. Покров – зимою осень притворилась.

Сквозь плащик старенький сквозит – с норд-оста ветер поддувает.

Глаза стыдливо опустив, о большей милости мечтает.

Промчался мимо паренек, ступеням «оказав» вниманье.

И невдомек, какой урок ему послали в назиданье.

В печальном образе, одетый, по моде тех советских лет –

В плаще с невнятным серым цветом, как весь убогий ширпотреб.

Юнец исчез. Судьбы уроки, что будят душу – впереди.

А милостивы иль жестоки – ответ найдет в конце пути.

Ее  история иная – ждет на Покров даров с небес.

Прохожий мелочью играя, в карман свой как в ларец залез.

Загреб оттуда клад бесценный, наполнив доверху стакан,

Как в сказке ставший горкой медной, и на маршрутку побежал.

И слезы тихо покатились из глаз усталых и пустых.

Где, чей урок? В чем скрыта милость, в материях совсем простых?

Старушка раз перекрестилась, всю мелочь ссыпала в пакет.

И в темноте прохода скрылась, насобиравши на обед.

Всепрощение

Прости себя. Прости весь мир. Не вдруг. Осознанно.

И попроси прощенье у незнакомца, что не входит в круг

Привычного и тесного общенья.

И доброй каплей окропи слова,

Что обратишь к чужому, как молитву.

И жизнь вдохни в незрячие глаза,

Чей взгляд застыл и режет острой бритвой.

Оттает он. Весь мир ему открыт.

А мир в ответ простит его, и слово

В сердцах обрящет веру укрепит –

Улыбка Бога в них воскреснет снова.

Русское чаепитие

Дух чая позабыт. Кругом подвох подмешан.

И собственный навязывает вкус.

Дух чая позабыт, ход церемоний свержен.

Как прошлого невыносимый груз.

Пакетик – порция, в нем модные добавки.

И мозг ведется на чужой дурман приблудной радости.

И так от чайной лавки несет нас в дьявольский капкан.

А раньше самовар блестящий и пузатый,

Раздутый ловко чьим-то сапогом,

Впитав из воздуха все лета ароматы,

Пыхтел за круглым дружеским столом.

И в том кругу друзей с певучей русской речью

Текущей, как апрельский роучеек,

По-русски пили чай и ждали новой встречи,

Чтоб лился кипяток и русский слог.

Ветер

В длинном зале ожиданья

Поездов иных миров.

Постаревшие желанья,

Свой предчуствуют исход.

А из темных подворотен,

Ветер сквозняком ворчит.

И желаньям в эту осень

Праздник вряд ли посулит.

Ветер, ветер в сердце метил,

Только счастья не заметил.

Поворчался,  растерялся –

Видно, испугался.

И подув струею холодной,

Листья выбил из-под ног

В чувствах вечно обделенный,

Для себя подвел итог.

А желанья в опоздавший поезд

Сели не спеша,

На перроне, чуть обнявшись,

Плачут ветер и душа.

Публикацию подготовила Ирина Майорова

Поделиться в соц сетях:
Обсудить можно здесь:

Обсудить в ВКонтакте

Обсудить в Facebook