Пустите Пушкина в школу!

Ко дню рождения Великого Русского поэта. 

«России определено было высокое предназначение. Её необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощённую Русь и возвратились на степи своего востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и вздыхающей Россией…но Европа в отношении к России всегда была столь же невежественна, как и неблагодарна».

 Или вот еще: «Простительно выходцу не любить ни русских, ни России, ни истории ее, ни славы ее. Но не похвально ему за русскую ласку марать грязью священные страницы наших летописей, поносить лучших сограждан и, не довольствуясь современниками, издеваться над гробами праотцев».

Сможете определить авторство по цитате? Или, хотя бы, эпоху, по смыслу сказанного?

Не прогуглишь  не проедешь!

Это Пушкин. Самый знаменитый и самый недочитанный из русских писателей.

Ведь и любимую книгу можно зачитать до дыр, в сотый раз смакуя выученные наизусть диалоги, но регулярно пропуская многослойные описания…

Вот и сегодня, в день рождения Пушкина, с некоторых пор ставший еще и Днем русского языка на всей планете, захлебнутся восторгом говорливые СМИ, и «тятя-тятя-наши-сети» из интернета навытаскивают и заново перетрясут традиционный набор замечательных цитат, а все глубинно-сокровенное этого умнейшего и образованнейшего человека-парохода, чуткого критика, блестящего аналитика и наблюдателя редкого таланта опять останется на дне…

Поэтому мне хочется испортить всем праздник и явиться на всенародное чествование кумира со скандальным протестным требованием: «Пустите Пушкина в школу!»

Нет, я вовсе не предлагаю заменить все те алмазы, прочно занявшие свое место в каменных пещерах российского образования, и повытаскивать все жемчужины из моря полуденного, которыми насыщали литерaтурный вкус многие поколения: и «Лукоморье», и «Мороз и солнце, и «Бурю мглою», и «Вещего Олега, и «Анчар», и «Онегина», и «Пиковую даму», и «Повести Белкина», и «Капитанскую дочку».

Я только предлагаю изящно и учтиво дополнить и, так сказать, обрамить всю эту роскошь солидной, но не тяжеловесной оправой из материалов мало или совершенно неизвестных не только школьникам, но и многим взрослым из категории «широкий читатель».

Чтобы для будущих поколений стало неслучайным открытие кумира с неожиданной, совсем непознанной стороны.

Чтобы приевшееся клише «пушкинское наследие» имело более четко очерченный смысл. Даже для средней школы.

Там ведь и захватывающие статьи, и заметки, и наброски, и письма, и воспоминания, и дневники, и даже «сплетники»  и все это таким русским языком писано, что до сих пор читаемо взахлеб.

Потому что писал он, по его собственному признанию, с 13 лет, и писал он cовсем не так, как те, кто «гнушаются просторечием и заменяют его простомыслием».

Там и о языке, и о литературе, и об истории, и о критике, и о свете просвещения, и о мраке неисправимой глупости.

«…Литература кой-какая у нас есть, а критики нет» (письмо А. А. Бестужеву, июнь 1825 г.).

«Должно стараться иметь большинство голосов на своей стороне: не оскорбляйте же глупцов».

«Поэту вздумалось описать любопытное собрание букашек. – Сам ты букашка, закричали бойкие журналы, и стихи-то твои букашки, и друзья-то твои букашки. – Сам съешь!»

«Есть два рода бессмыслицы: одна происходит от недостатка чувств и мыслей, заменяемого словами; другая – от полноты чувств и мыслей и недостатка слов для их выражения».

Там можно набрать богатейший букет самых разных и самых неожиданных кусочков истории, запечатленных с тем единственным юмором, который ни от времени, ни от смены мод, вкусов и настроений не линяет совершенно:

«Присоветуй Рылееву в новой его поэме поместить в свите Петра Первого нашего дедушку. Eго арапская рожа произведет странное действие на всю картину Полтавской битвы» ( Л. С. Пушкину, февраль 1825 г.).

***

«Денис Давыдов явился однажды в авангард к князю Багратиону и сказал: «главнокомандующий приказал доложить вашему сиятельству, что неприятель у нас на носу и просит вас немедленно отступить».

Багратион отвечал: «неприятель у нас на носу? на чьем? если на вашем, так он близко; а коли на моём, так мы успеем ещё отобедать».

***

«Дельвиг однажды вызвал на дуэль Булгарина. Булгарин отказался, сказав: «Скажите барону Дельвигу, что я на своем веку видел более крови, нежели он чернил».

***

Там можно совсем по-другому переосмыслить ту самую «звезду пленительного счастья», из-за которой многие поколения советских школьников искренне думали, что Пушкин лично «предвидел» и «пропел» русскую революцию.

Писал о дворянстве: «Эдакой страшной стихии мятежей нет и в Европе. Кто были на площади 14 декабря? Одни дворяне. Сколько ж их будет при первом новом возмущении? Не знаю, а кажется много».

И считал Стеньку Разина «единственным поэтическим лицом русской истории»…

А еще: «…главное то, что я не хочу, чтобы могли меня подозревать в неблагодарности. Это хуже либерализма» (письмо Н. Н. Пушкиной, июль 1834 г., из Петербурга).

О материальном и духовном в одном флаконе (чем вам не темы школьных сочинений?):

«Я деньги мало люблю; но уважаю в них единственный способ благопристойной независимости».

«Но я могу быть подданным, даже рабом, но холопом и шутом не буду даже у царя небесного» (Дневник 18331835 гг.).

***

И, конечно, там о России. О ее героях и ее истории. О всем том, что сегодня приобретет все более глубокий смысл и становится чревато все более серьезными последcтвиями.

«Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие».

«Бескорыстная мысль, что внуки будут уважены за имя, нами им переданное, не есть ли благороднейшая надежда человеческого сердца?»

Весь этот Пушкин, сумбурный, почти неизвестный и незаслуженно неупоминаемый, рядом с прочно въевшимися в память строками, которыми сегодня снова наполнятся радиоволны, видеосети и страницы бумажных изданий.

Я просто из вредности не стала здесь декламировать с выражением вечно прекрасное и никакими новыми веяниями не отъемлемое.

Я нарочно смешала в один коктейль и бузину, и киевского дядьку, чтобы раздражить привычную читательскую флегму от вроде бы знакомого, но отнюдь не дочитанного.

Ищите Пушкина, идите к Пушкину, не затеряйтесь, но и не умирайте в нем…

Читайте Пушкина не только в стихах: читайте, читайте, читайте!

Елена Кондратьева-Сальгеро, журналист (Франция), главный редактор парижского литературного альманаха «Глаголъ»

Источник

Поделиться в соц сетях:
Обсудить можно здесь:

Обсудить в ВКонтакте

Обсудить в Facebook